Главная

Вулкан

Главная
Обо мне
Семья
Алла
Алла2
Внуки
Юра
Юбилей

Вулкан
Бандит

Гостевая
Карта
Пишите

"Maman" с доберманом



Собачий триптих. Любимая команда "посмотри в окошечко".


Вулкан - это доберман пинчер, купленный специально для дочери - девочки исключительно "книжной", которую на прогулку приходилось отправлять каждый раз со скандалом. С его появлением всё мгновенно переменилось. Как только она возвращалась с занятий, тут же хватала щенка и они наперегонки неслись на площадку молодняка, где её уже ждали приятели - "собачники".

Пёс был смышлёный, команды усвоил быстро, слушался Аллу беспрекословно. Кроме команд стандартных, у него были и индивидуальные, из которых он особенно любил "принеси тапочки" и "поцелуй маму". Тапочками он играл, пока нёс, из-за чего вид их мгновенно становился абсолютно непрезентабельным, а вторую команду он выполнял с такой страстью и темпераментом, что однажды чуть не выбил мне глаз.

Собачницей я была с детства, его любила, озорство прощала и потому авторитетом у него никаким не пользовалась. Он постоянно пытался вовлечь меня в свои игры, обижался и мстил, если ему отказывали. Однажды, когда я сидела за пишущей машинкой, а он меня подталкивал под локоть, призывая обратить на себя внимание, я на него прикрикнула пару раз, а потом и слегка шлёпнула. Он обиделся и ушёл, но минут через пять вернулся и занялся, как мне показалось, своими игрушками, грызя их за моей спиной. Когда же я закончила свою работу и оглянулась, выяснилось, что грыз он вовсе не игрушку, а мой новый, замшевый французский туфель, добытый в Москве с огромным трудом. "Что ж ты натворил, бесстыдник!" - воскликнула я, чуть ли не со слезами. А он, обрадованный вниманием, тут же начал таскать мне все тапочки, какие были в доме и после этого полез целоваться. Ну что тут поделаешь, сама виновата!

Однажды с прогулки Алла притащила крохотного беспородного котёнка, подброшенного в наш подъезд. Котёнок сидел на ступеньке и, попятившись от ужаса при виде Вулкана, чуть не свалился с третьего этажа, чудом зацепившись за лестницу одной лапкой. Алла его подобрала и упросила меня его оставить.

Котёнка назвали Муськой, но вскоре выяснилось, что он - кот. Алла его переименовала в Мусу, но тут же вспомнился татарский поэт Муса Джалиль и мы посчитали оскорбительным для его памяти таким образом нарекать кота. Словом, кот был назван Мусаилом, хотя откликался по-прежнему на Муську. Примерно с неделю вышеназванный Мусаил тонко завывал и плевался на Вулкана. но потом попривык и пристроился на нём спать. Вулкан не возражал. Это была уморительная картинка - здоровый подросток Вулкан и крохотный котёнок, прижавшийся к его пузу. Ещё смешнее они выглядели на прогулке: Вулкан с поводком в зубах и Муська, как привязанный к его ноге. Весь встреченный народ, глядя на эту парочку, начинал громко хохотать.

Однажды Алла решила взять Вулкана в лес, куда она собиралась со школьным приятелем и его родителями. Вулкан лезть в машину никак не хотел, но мы его всё же запихнули коллективными усилиями. В лесу он носился, играл и балдел. Но когда компания решила перебраться на другое место - категорически отказался вторично залезать в машину. Бегал вокруг неё, лаял, вырывался. Тогда отец Алкиного приятеля предложил сесть в машину и тихонько ехать. Увидев, что они уезжают без него, бедный пёс зарыдал, начал бросаться на машину, забегать то с одной стороны, то с другой, но машина не останавливалась. Зато, когда прибыли на новое место и открыли дверцы. Вулкан пулей влетел в автомобиль, улёгся на сидение и не вылезал из машины до конца прогулки. Потрясение его было настолько сильным, что с тех пор и до конца жизни, куда бы и на чём бы мы не ездили, он первым, расталкивая всех, влетал в автомобиль, автобус, трамвай, самолёт. Боялся, что его забудут.

Куда только мы с ним не ездили! Алла, смеясь, говорила, что наш Вуля описал пол-Советского Союза, т.к. он везде оставлял свои метки. Но самым запомнившимся впечатлением была, несомненно, моя с ним командировка в море. Перед этим я купила Алке путёвку на турбазу на реке Тулома. Это на Кольском полуострове, очень живописное место, где мы нередко выступали и где меня хорошо знали. Турбаза состояла из очаровательных финских домиков, оставленных финнами-строителями после окончания сооружения Туломской ГЭС. И всё бы было хорошо, да именно в этот день поступил приказ не сажать собак в мягкие автобусы, а другие туда из Мурманска не ходили. Мне же через несколько часов надо было отправляться в Морской порт и уходить в командировку в море на огромном транспортном рефрижераторе. Пришлось брать его с собой "на авось" и пытаться договориться с капитаном. Когда я со своей концертной бригадой подъехала на автобусе к кораблю и отправилась на переговоры, Вулкан устроил настоящую истерику. Договорилась я довольно быстро. Капитана ещё не было, но замполит мне сказал, что капитан - собачник и возражать не будет. Вулкан так стремительно протащил меня по трапу, что я чуть ноги не сломала, и угомонился только в каюте.

Разместили нас в прекрасной каюте, где была двухъярусная мягкая койка, диван, стол и кресло. Находилась она на территории медицинского отсека, рядом с каютой судового врача, который нас, по-моему, возненавидел с первой же минуты, что вполне понятно и простительно. Представляете - идеальная чистота и тишина, а тут припёрлась пижонская тётка с огромным кобелём, который немедленно встал на задние лапы, выглянул в открытое окно и громко всех облаял для острастки. Ровно через 5-10 минут после отплытия раздался стук в дверь и приветливый морячок притащил протвень с гостинцем для Вулкана в виде свежайшей большущей трески. С треской пёс был накоротке, ибо я его и кормила-то всегда именно овсянкой с обрезками трески. Обрезки эти стоили 18 копеек килограмм и назывались "плечики". Кормить его мы не скупились и он вымахал в здоровенного кобеля, аж под самый высокий стандарт своей добермановской породы. Словом, треску он с удовольствием слопал, и мы отправились прогуляться по палубе.

С этого начались сплошные проблемы. Да, забыла сказать, что нас пустили на корабль с одним обязательным условием, что за Вулканом никому и ничего не придётся убирать, на что я радостно ответила "само собой". Когда мы вышли на палубу, Вулкан был явно шокирован. Во-первых, он выяснил, что лестница, по которой мы так весело вбежали, - исчезла. Во-вторых, оказалось, что вместе с лестницей исчезла и земля. И сколько бы мы ни кружили по палубе, выйти никуда уже нельзя. Палуба же была как бы помещением, а он был пёс воспитанный, и пачкать в помещении он себе позволить не мог. Вернулись мы довольно грустные: А тут снова появился матросик и принёс новый протвень на сей раз с косточками и кусочками жил и мяса. Против этого Вулкан не устоял и тоже съел. Мы снова вышли на палубу и столь же безрезультатно. На третий день он уже перестал есть, лежал грустный и я начала опасаться за его жизнь. На палубу мы выходили регулярно с одним и тем же результатом, я его публично уговаривала что-нибудь где-нибудь "сделать". Он везде принюхивался, и ничего. Наконец, под вечер третьего дня он долго принюхивался на корме к огромной металлической катушке, на которую наматывали канат. Видимо, учуял запах земли и решил пойти на компромисс. Боже, какая полилась река! Прошло минут, наверное, пять... А он всё стоял и стоял с задранной лапой. И тут появился боцман. ": вашу мать! - заорал он громовым голосом.- Вы что мне ссыте на концы!"

Я начала извиняться и объясняться, а он продолжал орать на нас, и отовсюду начали высовываться весёлые матросские физиономии. И все начали дружно заступаться за Вулкана. Словом, в обиду нас не дали, а на следующий день эти "концы" уже были накрыты брезентом и Вулкан понял, что это и есть его "туалет типа сортир". Но это была только половина проблемы. Со второй было не легче. Сколько я не искала, ни тряпок, ни щёток нигде я не нашла. Пришлось обходиться газетами, которые я быстро подкладывала, стоило только Вулкану принять соответствующую позу. Но вот кончились и газеты, пошла в ход чистая бумага для пишущей машинки, которую я всегда таскала с собой. Всё думала, чем бы её заменить. И придумала! Стала брать с собой полиэтиленовый пакет, вытряхивать из него вулкановы "отходы", а пакет стирать. Картина была та ещё! Пижонская тётка в белоснежных брючках, с роскошной гривой седеющих волос (у нас же каждый день шли концерты на причаливающих судах, а потому надо было причёски делать!) сидит на корточках у задницы кобеля и держит полиэтиленовый пакет, куда тот справляет свою нужду. А вокруг полно хохочущих мужиков, отпускающих всевозможные реплики. Другое дело, что все они к нам относились с большой симпатией, но хохмить не переставали. Когда мы только появились, они нас тотчас же окрестили "дамой с собачкой". Но услышав, что я Вулкану говорю о себе "мама", они тут же переименовали нас в maman с доберманом. У меня было несколько фотографий, запечатлевших этот выдающийся момент, но они были настолько уморительны, что их постепенно прихватизировали друзья.

Кормили Вулкана отменно. Он очень быстро сообразил, где находится камбуз и, когда мы прогуливались мимо, вставал на задние лапы перед окном и гавкал. Оттуда тотчас же выглядывали коки и говорили: "А-а! Корешок пришёл!" - и выносили что-нибудь вкусненькое. По вечерам мы выходили на верхнюю палубу, где размещалась вертолётная площадка, временно превращённая в волейбольную. Сверху была наброшена огромная сетка, чтобы мяч не упал в воду. Там Вулкан гонял принесённую с собой любимую кость. А иногда играл в футбол с капитаном, который сходил со своего мостика.

Капитан был совершенно очаровательный: красавец, интеллектуал, один из лучших на Севрыбфлоте. И действительно - собачник. Но именно пёс испортил наши очень добрые отношения. Случилось вот что. Во время сильного шторма мы спрятались в бухте Новой Земли. Шторм был 9-ти балльный. Мужская половина моей бригады лежала пластом в своей каюте, зелёного цвета, и пускала фонтаны на противоположную стену. Мы же с певицей Викой чувствовали себя прекрасно. Словом, от шторма мы спрятались в бухте и к нам на корабль приехали какие-то важные чины в гости. Катер с Новой Земли мы видели, но значения этому не придали. Когда же мы отправились на ужин в салон комсостава, наша официантка сказала, что капитан приказал ужин нам не накрывать, а просить придти в его салон. Так мы все попали в святая святых. Да, была ещё одна особенность нашей повседневной трапезы; мы с Викой обе не взяли с собой ни одного платья, кроме концертных - только брюки. Знали, что придётся по трапам лазить. На обед весь комсостав приходил в парадной форме. Так было заведено. Мы тоже пару дней приходили нарядные, причёсанные, в красивых брючках. До тех пор, пока ко мне не подошёл Старпом и не сказал, что капитан просит нас в салон приходить в платьях. Я растерялась и сказала, что платья мы не взяли. А он в ответ: "Как не взяли, вы же у нас выступали в платьях!" Я говорю: "Это же вечерние платья для концертов". А он в ответ: "Нас это устраивает". Пришлось нам переодеваться по 4 раза в день. О-очень нам это не нравилось. Но, как говорится, ничего не поделаешь.

Итак. Мы стучим в каюту капитана, где не были ни разу. Заходим и видим огромный салон, накрытый всякими яствами стол, хрусталь, свечи, роскошная посуда. Нам говорили, что наш капитан тоже пижон, но не очень в это верилось. Он был строгий. За столом в белых кителях сидят какие-то адмиралы. Мы ведём светскую беседу, пьём заморское вино, словом - как в сказке. И вдруг стучится вахтенный и заплетающимся от страха голосом (потом мне сказали, что когда капитан свободен, никто не должен его беспокоить) говорит: "Простите, простите! Там собака очень лает!" И капитан, довольный удавшимся вечером, проговорил неожиданно: "Светланочка! Ну что же там мальчик один скучает, ведите его сюда!" Я отправилась вниз, выпустила Вулкана и он радостно помчался впереди меня. В салоне он всех обежал, моих коллег всех лизнул, махая обрубком хвоста, капитану положил на колени голову. Словом вёл себя вполне прилично. И капитан решил его угостить. Вскрыл одну банку тресковой печени. Вуля раз лизнул - и печени нет. Он ему вторую банку открыл. Вуля и её смахнул. - Чем же тебя ещё угостить? - успел промолвить капитан и тут неожиданно для всех Вулкан встал на задние лапы, прижал его к стене и попытался изнасиловать. Растерялись все, и прежде всего - сам капитан. Потом раздался гомерический хохот. Это было настолько неожиданно и настолько смешно, что невозможно было удержаться. Я буквально прорыдала сквозь смех: "Вуля, прекрати немедленно!" Потом всё же вскочила с места, схватила его за ошейник и вытащила в коридор.


Паневежис. С дедом на прогулку...

В каюте я минут десять истерически хохотала, и только отсмеявшись, отправилась назад. Там тоже народ маленько пришёл в себя и вечер покатился дальше. Но время от времени мы вспоминали эту картину, почему-то одновременно и начинали давиться от смеха. Вернулась я довольно поздно и сказала своему любимцу: - Что же ты, подлец натворил!..

Дальше всё пошло, как обычно, только на вертолётную площадку капитан больше не спускался. И только в самый последний вечер, перед возвращением в порт, он неожиданно вышел, потрепал Вулкана и сказал мне: "Светланочка, я всё понимаю! Мальчик молодой, неповязанный! Всё понятно! Но почему же именно меня?" Тут на меня опять напал смех и я ответила: - Так, Сергей Васильевич, он же в знак благодарности! Вы его пригласили, угостили! Ну он и решил вас отблагодарить! Он посмотрел на нас и, наконец-то, тоже рассмеялся. А у меня как будто камень с души свалился. На следующее утро мы были уже дома.

Больше с собой в рейс Вулкана я не брала.

Когда мы начали переезжать в Ярославль, мы его отвезли к моим родителям в Литву. Там он гостил многократно, его старики очень любили и вконец уже избаловали. Но каждый раз, когда я начинала собирать чемодан в обратную дорогу, он ложился возле него и целый день его караулил. Видимо, понимал, что мы без чемодана не уедем, и считал, что таким образом напоминает о себе, чтобы его не забыли. И уезжали мы всегда под его плач.

Он всего полгода не дожил до нашего переезда в Кузнечиху. В Литве его отравила соседка: К сожалению, он был пёс доверчивый, и Алкину выучку о том, что ничего нельзя брать у чужих - забыл давным давно.